– Авиация будет. Полковник! Почему в доме холодно?

Дремавший в углу худощавый адъютант вздрогнул как от удара и, просыпаясь на ходу, выскочил из избы. Через минуту за окном послышался его начальственный мат…

– Авиация будет. «ТБ-3» и «уточки». Тридцати самолетов будет достаточно, – продолжил Курочкин. – Подполковник Тарасов, как поняли задачу? Доложите…

Тарасов снова встал:

– Переходим линию фронта. Сосредотачиваемся в районе Малого Опуева на болоте Невий Мох. Соединяемся с двести четвертой бригадой подполковника Гринёва. Затем уничтожаем аэродромы в районе Гринёвщины. После этого атакуем Добросли, где уничтожаем штаб немецкой группировки…

Доклад Тарасова был прерван грохотом дров, брошенных бойцом возле печки.

– Продолжайте, – поморщившись, сказал Курочкин.

– После этого вместе с бригадой подполковника Гринёва двигаемся в сторону реки Бель, где и идем на прорыв. Товарищ генерал-лейтенант… Хотелось бы уточнить вопрос. Кто из нас будет осуществлять общее руководство операцией в тылу противника?

Тарасов понимал, что выглядит сейчас карьеристом и дураком, поднимая такой вопрос первым. Но успех всей операции, как думалось ему, зависел от этого не меньше, чем от проблем снабжения.

Но комфронта понял Тарасова по-своему…

– Подполковник! Что вы себе позволяете! Вы отвечаете за свою бригаду, Гринёв за свою. Координация действий будет осуществляться здесь. Здесь! Понятно? – Генерал-лейтенант ударил кулаком по столешнице.

Словно в ответ на это боец уронил у печки еще одну охапку дров.

– Пшел вон! – рявкнул бойцу Курочкин. – Штаб фронта, а как бордель! Один себе командование выторговывает, другой дровами кидается! Епт! Тарасов, объясните, почему вы отказываетесь от выброски бригады самолетами?

– Павел Алексеевич… Я уже докладывал… В письменном виде, между прочим…

– Дерзите, Тарасов, ой, дерзите…

Тарасов заиграл желваками: