В колхозе числятся пайщиками триста человек. Триста человек пишут заявление о выходе из колхоза имени Чапаева и еще одно: о передаче имущественного пая районной администрации. Через несколько дней эти триста выходцев, в имущественных паях которых вся сельхозтехника, скот, производственные помещения, пишут заявление и организуют новый колхоз предположим, имени Фурманова.
В колхозе имени Чапаева осталось пять пайщиков ли, работников, одного из которых поставили липовым председателем, другого - таким же бухгалтером. В этом колхозе остались и все долги, все 10 миллионов, да еще - давно разрушенная молочно-товарная ферма без окон, без дверей и, конечно, без скота. Все кредиторы, объединившись, могут забрать эту ферму. Колхоз имени Чапаева, как и сам легендарный герой, утонет. А вот колхоз имени Фурманова начал новую жизнь, что называется, "с чистого листа", без долгов, без картотек, его банковский счет никто не имеет права арестовать.
Такой вот "закоулочек" в законодательстве нашел мудрый Керсанов, его даже дефолтом не назовешь, а просто: я - не я, и хата - не моя. Все у нас теперь как в столице. Газета "Финансовые известия" (1999, No 36) сообщает: "Взять, к примеру, банк "СБС-Агро" или тот же "Менатеп". У каждого из них давно готовы "запасные площадки", названия которых всем известны... Все, что имеет социально-экономическое значение, успешно развивается в рамках банковской группы "Союз" и "Первого общества взаимного кредита". В "Менатепе" перед отзывом лицензии тоже оставались только долги и несколько человек персонала".
"Алексеевский метод" одобрили, провели по нему областной семинар, на котором предъявляли неверующим козырную карту: переведя всю колхозную собственность в государственную, районную, Керсанов под залог этой собственности сумел взять кредит у каких-то банков и на эти деньги вспахать землю и посеять не в пример больше, чем его соседи.