Такэдзо дышал глубоко и ровно, крепко прижимая к себе меч. В этот момент он видел сон, легкая улыбка пробегала по его губам. Перед его мысленным взором, как в водовороте, мелькали образ любимой сестры и картины родного мирного селения. Око проскользнула в комнату, держа в руке лампу. Затаив дыхание, она нагнулась над Такэдзо.

«Какое спокойное лицо», – подумала она и провела пальцами по его губам.

Женщина, задув лампу, легла рядом с Такэдзо. По-кошачьи гибкая, она все теснее прижималась к нему. Темнота скрывала ее набеленное лицо и пестрое ночное кимоно, слишком яркое для ее возраста. Тишину нарушал только звук капель, падавших с крыши.

«Возможно, что он еще девственник», – подумала она и протянула руку, чтобы убрать меч. В это мгновение Такэдзо вскочил и заорал:

– Воры!

Око отлетела прямо на лампу, которая разбилась и порезала ей плечо и грудь. Такэдзо выворачивал ей руки. Око кричала от боли. Ничего не понимая, Такэдзо выпустил ее.

– Это вы? Я думал – воры!

– Мне так больно! – стонала Око.

– Прошу прощения, мне и в голову не могло прийти, что это вы.

– Ты забываешь о своей силе, чуть не оторвал мне руку!

– Еще раз простите меня. А что вы здесь делали?

Оставив без внимания наивный вопрос, Око быстро оправилась и, нежно обвив руками его шею, заворковала:

– Не надо извиняться, Такэдзо.

Она погладила его по щеке. Такэдзо отпрянул:

– Что вы?! Вы с ума сошли?

– Не шуми так, дурачок. Ты знаешь, как я тебя люблю.

Она снова хотела обнять Такэдзо, который увертывался, словно от роя пчел.

– Я очень благодарен вам. Мы оба никогда не забудем, что вы сделали для нас.

– Такэдзо, я не это имела в виду. Я говорю о женской любви, о теплом, нежном чувстве, которое я к тебе питаю.