Такэдзо утер пот со лба.

– Доволен, вожак? – с торжеством проговорил он и не торопясь направился назад к дому. Постороннему человеку могло бы показаться, что Такэдзо возвращается с прогулки. Ничего не омрачало его духа, он ведь знал: победи противник – мертвым в поле лежал бы он сам.

В темноте послышался голос Матахати:

– Такэдзо, это ты?

– Я, – нарочито бесстрастно откликнулся Такэдзо, – как дела? Матахати подбежал к нему и радостно сообщил:

– Я уложил одного. А ты?

– Я тоже одного.

Матахати держал меч, окровавленный по самую рукоятку. Гордо выпрямившись, он сказал:

– Остальные удрали. Это ворье не умеет сражаться. Трусы! Могут справиться лишь с трупами. Это им по плечу.

Запачканные кровью с головы до ног, вид они имели предовольный.. Оживленно болтая, Такэдзо и Матахати направились к дому, крепко сжимая в руках свои мечи – стальной и деревянный.

Потерявшая всадника лошадь просунула голову в раздвинутые сёдзи, заржала и разбудила спящих. Выругавшись, Такэдзо шлепнул ее по морде. Матахати потянулся, зевнул и сообщил, что отлично выспался,

– Солнце уже высоко, – сказал Такэдзо.

– Уже за полдень?

– Едва ли!

После глубокого сна они почти забыли про события минувшей ночи. Для них существовали только сегодня и завтра.

Такэдзо побежал к горному ручью за домом, разделся по пояс и стал плескать прозрачную холодную воду себе на лицо, на грудь, на плечи. Запрокинув голову, он несколько раз глубоко вздохнул, словно хотел выпить наполненный солнцем воздух. Матахати сонно пошлепал в комнату с очагом, где весело пожелал доброго утра Око и Акэми.

– Эй, красавицы, вы почему грустные?

– Разве?

– Без сомнения. Будто на похоронах. Что вас печалит? Мы разделались с убийцей вашего мужа и отца и задали трепку его шайке, так что они не скоро опомнятся.