– Храм наш беден, пожертвуйте, сколько можете! Особенно богатые. Я знаю, кто из вас не бедствует – богатые носят тонкие шелка и расшитые оби. У вас полно денег. Столько же у вас забот! В тысячу раз переплатите за чай, и ваши заботы станут в тысячу раз легче.

Оцу в новом оби сидела за черным лакированным столиком по другую сторону «Храма Цветов». Ее порозовевшее лицо походило на окружавшие ее цветы. Оцу писала заклинания на пятицветной бумаге, ловко орудуя кистью, которую макала в тушечницу, покрытую лаком с золотой россыпью. Текст был таким:

С незапамятных времен в здешних местах бытовало поверье, что эти незамысловатые стихи, повешенные на стене, спасут не только от вредителей полей, но и от болезней и других напастей. Оцу писала их уже в сотый раз, так что рука начала дрожать и иероглифы получались не очень красивыми.

Оторвавшись на минутку от листа, она окликнула Такуана:

– Перестань грабить людей! Требуешь слишком много.

– Я обращаюсь к тем, кто много имеет. Для них деньги – обуза. Милосердие в том, чтобы избавить их от этой обузы, – отвечал Такуан.

– Если следовать твоей логике, то каждый воришка – святой. Такуан был слишком занят, чтобы отвечать.

– Спокойнее, спокойнее! – увещевал он напиравшую толпу. – Не толкайтесь, встаньте в очередь, я всем дам возможность облегчить карманы!

– Эй, монах! – крикнул молодой парень, которого только что отругали за то, что он расталкивал людей локтями.

– Ты имеешь в виду меня? – спросил Такуан.

– Вот именно. Велишь нам стать в очередь, а сам пропускаешь женщин вперед.