— Быть может, я мог бы выкупить у вас свою жизнь? Эль Матадор замер, в глазах у него ясно читалось замешательство, смешанное с подозрением.
— Где же вы возьмете выкуп? Мы ведь уже отобрали у вас все ваши деньги!
— Нс все, — буркнул Эдж, продолжая железной хваткой держать дрожащего Хуана.
— Сколько же вы можете предложить?
— Пятьсот долларов. Правда, банкноты будут слегка помяты, — с кривой усмешкой заметил Эдж.
— Где же они?
Эдж внезапно ослабил хватку и запустил свободную руку под рубашку Хуана. Через секунду он вытащил оттуда пачку банкнот. Хуан обезумел от ужаса. Несмотря на серьезность положения, Эдж успел с неудовольствием отметить, что его руки за время поездки успели впитать запах Хуана и теперь пахли не лучше.
— Вот, — ответил он Матадору.
Эль Матадор отвел взгляд от пачки денег и перевел его на лицо несчастного Хуана. Эдж почувствовал, как тот задрожал каждой клеточкой своего тела. Губы у него беззвучно шевелились, кадык бешено работал, и несколько мгновений он нс мог произнести ни словечка. Наконец его прорвало:
— Я не заметил! — завопил Хуан. — Верь мне, Эль Матадор! Как только я обнаружил бы, что они сюда завалились, я сразу же отдал бы их тебе.
— Ну что ж, отдай мне их сейчас, — прохрипел главарь стальным голосом.
Всхлипывая от страха, Хуан взял деньги у Эджа из рук и протянул их вожаку. Эдж, затаив дыхание, следил за происходящим, понимая, что промедление в долю секунды может оборвать его жизнь. Шансов на спасение не было ни при каких обстоятельствах, но инстинкт самосохранения заставлял его бороться до конца.
В тот самый момент, когда он увидел, что палец Эль Матадора, лежащий на курке мушкетона, начал белеть, Эдж бросил свое тело назад, скользнув по крупу лошади. Он успел услышать громовой раскат выстрела и почувствовать обжигающую боль возле правого глаза, прежде чем солнце над его головой померкло и тьма поглотила его сознание. Он не знал, что картечь лишь слегка задела его, оглушив и основательно содрав кожу с лица, которое немедленно залилось кровью. Он не чувствовал, как его обмякшее тело упало на край тропы и оттуда грузно сползло на край тропы чуть ниже и далее на каменистое ложе пересохшего ручья, где и осталось лежать бесформенной грудой лицом вниз.