К о с т я. Ну, вот, не видал я князей! Их в Москве на каждой улице по трое живёт... Но откуда вам известно, что он глух и старичок, - это уж я не понимаю!

3 о б н и н (вдумчиво). Да ведь как же? Первое дело - Князь...

К о с т я. Вы меня не учите, пожалуйста! У меня - свои взгляды...

Т а т ь я н а (Косте). Жили вы в Москве две недели, а всё знаете... и сколько князей, и какие трактиры... даже удивительно!

3 о б н и н. Разговор у тебя ленивый... вроде как у беременной женщины... право! Ты перемени это!

К о с т я. О, господи! Да не понимаю я, что ли? (Плюёт сквозь зубы.) Человек думает, как лучше, а вы ему голову грызёте... Дайте мне мысли мои обгарнизовать!

З о б н и н (оглядываясь). Ну, ну... валяй! Подмести надо. Иди-ка спроси веник у сторожа.

К о с т я (уходя, ворчит). Веник! Не веник, а половую щётку употребляют.

Т а т ь я н а (отряхивая юбку). Уй, как я измазалась...

З о б н и н (задумчиво). Вот... двадцать пять годов ему, а умишко детский. Да и все тут, ежели пристально поглядеть... н-да! Вот бы удалось мне Кичкина обойти... молебен бы... О, господи, помоги рабу твоему Мокею! Молись, Татьяна... тут и твоя судьба кружится!

К о с т я (вбежал и - радостно). Глядите-ка, дядя Мокей!

(В дверь, оттирая Костю и тяжко дыша, влезает Кичкин, за ним - Марья и Типунов, с кульками в руках. Зобнин, смущённо посмеиваясь, качает головой сверху вниз, Кичкин смотрит на него и громко сопит. Костя, едва сдерживая смех, делает Типунову какие-то знаки, тот схватил бороду в руку и, закрыв ею рот, подмигивает Косте. Марья, оскалив зубы, смотрит на Татьяну, Татьяна злобно отряхивает юбку.)

К и ч к и н (Зобнину, хрипло). Упредил?

З о б н и н (хихикая). Пронюхал?

К о с т я (Марье). Бон жур-с! (добрый день (франц.) - Ред.)