М а р ь я. Знаю уж!

К и ч к и н. То-то...

К о с т я (жуёт). Для возбуждения мозга - надо мне или нет? Странно!

Б ы к о в. Стало быть - Евстигнейку гнать?

Т и п у н о в. Гони, дружок, гони его!

Б ы к о в. Там ещё старуха...

К и ч к и н. Какая?

Б ы к о в. С прошением, что ли то...

3 о б н и н (тревожно). На кого прошение?

К и ч к и н (радостно). На тебя, поди-ка!

3 о б н и н. Ну господи же! Даже взопреешь от этого! Гони ты всех, Быков!

К о с т я. Хоть на час какой спрячьте вы куда-нибудь всю эту дикость... стариков, слесарей, старух...

(Кичкин осторожно подвигается к двери, Зобнин следит за ним, беспокойно потряхивая головой.)

З о б н и н. Стало быть, Марья Викторовна, вы его займёте...

Т и п у н о в. Ты, крестница, так и знай: мы тебя всегда для приёма знатных лиц будем употреблять...

Т а т ь я н а. А меня на что выволокли?

З о б н и н. А ты... ты в глаза ему гляди!

Т а т ь я н а. Собака я, что ли?

(Кичкин вышел; Зобнин, стоя у двери, следит за ним в щель, потом уходит.)

Т и п у н о в (ласково). Вы его улыбочками, улыбочками! Да пошире эдак, поласковей - вот вам и должность!

Т а т ь я н а (сдаётся). Он и примет меня за дуру.

К о с т я (успокоительно). Молчать будете - не примет.

Т а т ь я н а (ядовито). Глядите однако, в Семилужном у градского головы жена эдак-то принимала, принимала гостей да однажды негритёнка и родила...

М а р ь я (возмущённо). Фи, как вам не стыдно! И вовсе не негритёнка, а просто пёстренький он родился...

Т а т ь я н а. Не всё ли равно?

М а р ь я. И одна ножка - короче!

Т и п у н о в (беспокойно). Это куда же воеводы ушли? Поругаются они... Костя - идём-ка...

К о с т я (икнул). Ох... ну, жизнь! (Уходит.)

М а р ь я (озабоченно шепчет). Ву зэт тре земабль. Жэм боку льом дезарм. Же сюи тре контан... (Вы очень любезны. Я очень люблю военных. Я очень довольна (искаж. франц.) - Ред.)