Но насмотревшись издали на удобный и красивый экипаж, изломавшийся под самым почти городом, семейство аптекаря отправилось насладиться прохладой в старинном саду Пиаченццы. Никого не было из городских обывателей, ни тех, присутствие которых огорчило бы Скальских, ни тех представителей высшего круга, которые обращались со Скальскими так, как последние с нижними. Впрочем, здесь дело шло не об удовольствии провести время в обществе, а о том, чтоб рассказывали об их связях, их значении. Конечно, это стоило не одной неприятности, однако ведь ничто не достается даром.

У Скальских был любимый уединенный уголок на развалинах бельведера. Хотя к нему трудно было пробираться сквозь густые заросли деревьев и кустарников, однако они утешались уверенностью, что здесь никто к ним не пристанет и не помешает. Лучше всех знавшая дорогу, панна Идалия, войдя в кустарник, смело направилась вперед, раздвинула ветви орешника, пробралась сквозь сирень и достигла уже ступеней, как вдруг, собираясь уже ступить на камень, подняла голову и с восклицанием подалась назад, если не испугавшись, то удивившись. На верху бельведера стоял молодой человек в изысканном дорожном костюме, держа бинокль, в который рассматривал окрестности.

Легко догадаться, что это был или владелец сломанного экипажа, или один ив путешествовавших в нем. Соседние помещики все были известны, и красивый молодой человек, с аристократической наружностью, не принадлежал к туземцам.

Приятная эта неожиданность обрадовала панну Идалию, красивое, молодое личико которой заблистало ярким румянцем, и когда молодой человек, отняв от глаза бинокль, взглянул на это явление, оно, конечно, должно было произвести на него особенное впечатление.

После дорожной усталости, когда чинят ваш сломавшийся экипаж, и вы принуждены отправиться на вынужденную прогулку, вам, без сомнения, приятно встретить молоденькую барышню, особенно если она предстанет в образе удивленной, простодушной и прелестной, как ангел, провинциалки.