В первую минуту Липману показалось, что это не хохот, исходивший из необъятного чрева гостя, а кудахтанье множества кур в курятнике.

Оправившись от хохота, Дикис снова перешёл на свой обычный саркастически-насмешливый тон.

– Несомненно, произошло следующее: пока Бог был всецело увлечен творчеством и устроением твари, противоборствующая Ему сила, дьявол, везде и во всем тайно мешал Ему и, насколько мог, портил созданное Им. Очевидно, Бог, полагаясь на Свое всемогущество, презрел или просто проморгал нарастание враждебной Ему силы и когда спохватился, было уже поздно. Сила эта настолько возросла и окрепла, что не только уничтожить ее, но и одолеть или хотя бы обезвредить ее Он уже не мог. Не правда ли?

– Логически как будто смахивает на то… – с некоторым недоверием проронил Липман.

– Поясню примером. Вы взяли себе из коробочки самую малюсенькую спичечку, чиркнули, и она загорелась… – Как бы для большей наглядности он из золотой, с рубином в одном углу, спичечницы вынул спичку и запалил сигару – И этой зажженной спичечкой вы подожгли не сигару, как я сейчас, а город, который преблагополучно сгорел до тла. А ежели при этом вы недостаточно осмотрительны, то и сами можете погибнуть в пламени. А что стоило вам во время погасить зажженную спичечку? Дунуть на нее. Только. Но погасить уже возникший и разгоревшийся от этой малюсенькой спички пожар – дело мудреное и иногда не под силу не только вам, который поджог, но и целым тысячам людей, вооруженных всевозможными огнетушительными аппаратами. Нечто подобное случилось и с Богом. Он упустил это пламя зла, и оно обратилось во всемирное пожарище. Согласны вы со мной?

– Я ничего не имею возразить против вашей логики, мэтр. Но как сказать? Ведь она только человеческая…

– А что вы думаете, имеется еще другая логика? Если таковая другая имеется, то имя ей – бессмыслица. Логика одна и та же, как для человека, так и для Бога, иначе она не была бы логикой.