– Теперь будем рассуждать так: перед моим вот этим носом и перед моими вот этими собственными глазами вечно торчит навозная куча и не одна, а куда бы я ни повернулся, везде навозные кучи, много навозных куч. Они со всех сторон меня окружили. Я сижу посреди их. И во всех этих кучах кишат отвратительные черви, жуки, мухи и всякая им подобная дрянь облепляют их. И все они мозолят мне мои глаза и воняют так, что мне некуда девать мой нос. – Он сделал брезгливую гримасу и покрутил своим ужасным носом. – Это ежеминутно и ежечасно отравляет мне мою жизнь, не может не отравлять. Так?

– Конечно, так.

– Ежели я в состоянии уничтожить эти навозные кучи, то неужели я их не уничтожу, а буду терпеть? Как вы думаете?

– Само собой, разумеется, прикажете уничтожить их.

– Ну, а жизнь человеческая разве не одна сплошная смердящая навозная куча перед носом и глазами Создателя? Разве того хотел Бог от людей? Все священное Писание свидетельствует, что вся жизнь человеческая глубоко противна Богу. Если Он всемогущ, то почему же не изменит ее к лучшему? И как вы себе ни думайте, всегда придете к одному заключению, что если не изменяет, то только потому, что не может, не в силах изменить. Так выходит по-нашему здравому человеческому рассуждению. А фантазировать на эту тему можно, сколько душе вашей угодно. Можно говорить и о Его бесконечной любви к людям и о безграничном милосердии и терпении Его. Но все это явится гадательной и беспочвенной метафизикой…

– Странно, странно… – шептал озадаченный Липман.

– И странного ничего нет. Почему вы не допускаете, что Бог, будучи искусным архитектором и художником, подобно людям этого сорта, (ведь Он создал их по образу и по подобию Своему!) не является достаточно опытным и искусным практиком и в Своем увлечении творчеством несколько просчитался, т.е. оказался слаб в бухгалтерии?

Высказав это, мэтр весело расхохотался и так стремительно всей своей тяжестью откинулся на спинку кресла, что она затрещала.