Елена (удивлена). Да-а, так вы старше меня, а с виду просто студент, второкурсник. Все равно еще очень молодой. А я вот уже развожусь. Но, знаете, Анатолий, жить только начинаю сейчас, только понимать стала, что значит - жить, и от этого себя увидела. Боже, что я была! Отвратительная девчонка, как я могла столько лет с ним?! Я теперь себя ненавижу, но счастлива ужасно, что все наконец кончается. Ведь я существо конкретное, но об этом долго не знала, то есть думала, что знала. Нет, вы не подумайте, что я бездельница какая нибудь. О нет, я очень деловая женщина, я столько уже успела добрых дел осуществить (усмехается). Боже, сколько я бегала, уговаривала, сколько бумаги извела. (Встает, потрясая рукой, зверски вопит.) Даешь высокие показатели в труде и учебе! Хороша кукла?! И это в наше просвещенное тысячелетие! Не понимаете вы меня, Анатолий.

Анатолий. Не понимаю.

Елена. Да, это понять трудно. А все получилось совершенно неожиданно. Ведь в сущности у меня с Разгледяевым было все совершенно в норме. Я не говорю о том, что мне, глупой девчонке, сразу все досталось: по углам мы не мыкались, как многие, деньги не считали, хотя я в институте училась. Не в этом дело. Не с жиру я взбесилась, все сложнее. Просто все стало терять свой блеск. То есть блеску как раз было больше чем достаточно, и на работе, и дома - всегда шумно, весело, я же выдумщица отчаянная, гостей страшно люблю. Ах, сколько их было - маститых, заслуженных, ответственных, всегда придут - руки целуют, вокруг меня вертятся, обхаживают, намекают. В общем, чего еще желать, казалось бы? Не жизнь, а сплошной хоровод, с песней, под оркестр духовой, и музыка веселая такая, зажигательная, и все громче и громче, и казалось, вот-вот наступит полный апофеоз, полное счастье красивой женщины. Ан нет, внутри что-то заедать стало, как в пластинке, которую ставят по десять раз на дню, зашуршало что-то, захрипело. Но портиться все стало как-то хитро, не целиком, не разом. Будто в хоре все поют чисто, в лад, а один сорвался и потянул куда-то в сторону, сначала потихоньку, еле-еле, его и не слышно было вначале.