— Ого! Димон! Ништяк! Фигассе! — одобрили мы, наперебой бросившись вертеть в руках небольшую штуковину с красной надписью SONY. Мы все знали, что это такое, но вот так в руках это чудо еще никто из нас не держал. Дима хозяйским движением отобрал у нас вещицу и ловко вставил в нее черную кассету МК-90.

— Плеер — не главное, вы вот это слышали? — и он ткнул нам, включенные на полную силу, наушники. — Это Цой!

В наушниках звучало, что-то совершенно незнакомое, но энергетически заставившее всех затихнуть.

"Постой! Не уходи!

Мы ждали лето, пришла зима.

Мы заходили в дома,

Но в домах шел снег!"

Мы, как могли, по трое прильнули ушами к двум динамикам наушников, покрытых оранжевым поролоном. Магнетический голос нас ошеломил. Это был именно тот идол, которого так хотелось себе завести. Англоязычная музыка хеви-металл не разговаривала с нами, не ставила вопросов и не давала никаких ответов. Это был чистый драйв без мозгов. А тут нас пронзило, что-то родное, понятное, хватающее наши умы за самые нервные корешки!

— Тащите завтра чистые кассеты и еще один магнитофон, перепишем у меня дома после уроков. У меня еще "Алиса" и "Наутилус" есть. — резюмировал Димка. — Дайте спички, подкурить.

Дима движением заезжего фокусника вытащил из кармана своего пиджака чуть помятую сигарету с надписью "Marlboro" и после трех-четырех затяжек, покашливая, пустил ее нам по кругу. Пока еще никто из нас, кроме Димки, курить не любил, но пробовали все и считали это занятие явным проявлением мужества.

Так, с подачи Димкиного брата, у нас в квартирах завелись записи ленинградской волны рока. Музыка стала созидательным наполнением нашей жизни, сюжеты и герои песен заставляли чувствовать мир по-иному. Моя мама, узрев в этом новое и, наконец таки, более-менее полезное увлечение своего сына, наскоро купила мне акустическую гитару. Один из студенческих друзей моего старшего брата, приехавших с ним на выходные из столицы, показал мне основные аккорды, и с тех пор гитара стала обязательным атрибутом наших заседаний под липами.