Я учился, овладевая инструментом. Это было трудно. Металлические тонкие струны резали пальцы и они от этого кровили, пока не покрылись твердыми мозолями.

— Поставь себе капроновые струны. — посоветовал соседский парень.

— Нет, я на этих буду учиться, они звонче и звук тяжелее.

Мне казалось тогда, что рок можно исполнять только на металлических струнах. Это был тот самый случай, когда искусство требовало жертв. До гитары я почти ничем никогда серьезно не увлекался. Я не ходил ни в спортивные секции, ни в кружки всяких "умелых рук". Я даже книги толком не читал. Почему-то в то время герои книг не были мне близки. Фантастику я не воспринимал, ее мир казался мне надуманным, он не пересекался с моим и не резонировал в сердце. Классики навевали на меня тоску, тургеневские и чеховские герои были мрачными и безнадежными, а тонкости их жизней были непонятны. В целом я был пустым горшком, который искал свое наполнение. И поэтика отечественных музыкантов смогла отчасти компенсировать этот голод.

Вечер со вкусом жженых листьев обволакивал город и отбрасывал тени на наши лица. Кто-то негромко перебирал аккорды на гитаре и несмело пробовал петь. Скоро зима и конец этим посиделкам.

— Полезли на крышу. — предложил я.

Мы поднялись на лифте на 10-й этаж соседнего дома, открыли чердак и расположились на парапете под арматурной оградкой на самом краю. Можно было просунуть ноги между прутьями оградки свесить их вниз и наслаждаться видом заходящего солнца, ветром и близостью опасности, зияющей черным ртом пустоты под ногами.