- Ой, Боже, Боже, пропали мы, пропали! .- заплакала Виленская.

- Тише! - прикрикнул на нее доктор. .- Шауляи ходят из дома в дом, ищут евреев. (шаулис - Siaulys, полицейский, по-литовски дословно стрелок, не путать с названием города в Литве - Шяуляй, ldn-knigi)

Все замолчали, даже дети притихли. Поняли, что опасность велика. Всю ночь оставались в подвале. Начал мучить голод. Еду, которую захватили из дому, давно съели. Вода тоже вся вышла. Нужно принести ее сверху, но подниматься в квартиры нельзя. Кто-нибудь может заметить и сообщить шауляям. Шуля чувствует, как будто тяжелый груз давит ей на голову. Но она молчит. Не хочет причинять родителям новые заботы. Вдруг голова ее сама падает маме на грудь.

- Что с тобой, доченька? Ты вся горишь! Мать щупает ей лоб. Отец тоже трогает лоб девочки, берет ее за руку и проверяет пульс.

- Идем наверх, Эстер, - говорит он, - девочка больна.

Отец ставит Шулю на ноги и, поддерживая, помогает ей подняться из подвала.

У Шули жар. Отец ходит по комнате взад и вперед с перевязанной рукой. Подходит к постели дочери, молча смотрит на нее и возвращается к окну.

В комнату входит мать.

- Макс, я спущусь на минутку к лавочнику, может, достану у него немного муки.

- Не ходи сейчас, никуда не ходи.

Вдруг звонок...

Отец с матерью смотрят друг на друга. Мать подходит к двери, но рука ее застыла в воздухе. Отец сам открывает дверь.

- Уршула?!

Но Уршула не одна, с нею двое вооруженных мужчин в серой форме. Из уст матери вырывается испуганное восклицание. Отец, побледнев, прислоняется к стене, однако спокойно обращается к Уршуле:

- Кто эти люди и чего они хотят?

Уршула не отвечает, она смотрит с издевкой и молчит.

- Кто мы - не твое, жид, дело, - цедит сквозь зубы один из мужчин, - а зачем пришли, сейчас узнаешь. Пошли!

- Макс! - вцепилась в него мать, будто желая защитить его изо всех сил. - Куда вы его ведете? Что плохого он вам сделал? Он ведь врач, оставьте его!