Протасов. Это - чудесно, Лена! Это - может быть...

Вагин. Какое мне дело до людей! Я хочу громко спеть свою песню один и для себя...

Елена. Полноте! Зачем - слова? Нужно, чтоб в искусстве отражалось вечное стремление человека в даль, к высоте... Когда это стремление есть в художнике и когда он верует в солнечную силу красоты, его картина, книга, его соната - будут мне понятны... дороги... он вызовет в душе моей созвучный аккорд... и, если я устала, - я отдохну и снова захочу работы, счастья, жизни!

Протасов. Славно, Лена!

Елена. Вы знаете, порой мне грезится такое полотно: среди безграничного моря - идет корабль; его жадно обнимают зеленые, гневные волны; а на носу его и у бортов стоят какие-то крепкие, мощные люди... Просто - стоят люди, - всё такие открытые, бодрые лица, - и, гордо улыбаясь, смотрят далеко вперед, готовые спокойно погибнуть по пути к своей цели... Вот и вся картина!

Вагин. Это интересно... да...

Протасов. Подожди...

Елена. Пусть эти люди идут под знойным солнцем по желтому песку пустыни....

Лиза (невольно, негромко). Он - красный...

Елена. Все равно! Нужно только, чтоб это были особенные люди, мужественные и гордые, непоколебимые в своих желаниях и - простые, как просто все великое... Такая картина может вызвать у меня чувство гордости за людей, за художника, который создал их... и она напомнит мне о тех великих людях, которые помогли нам уйти так далеко от животных и всё дальше уводят к человеку!

Вагин. Да, это я понимаю... Это - интересно... красиво! (К террасе подходит Яков Трошин и, незамечаемый, стоит, открыв рот.) Я попробую это, черт возьми!