– И не воображай, нам с такими прыщавками делать нечего, – сказала Мечунгита. – Нам подавай мужиков и баб, у которых все на месте… А, так ты, наверно, Кукита Мартинес, новенькая! Детка, для таких дел ты еще маловата… разве что на черный день сгодишься!

Увидев, что подружки расселись по краям кровати и дружно закурили по сигарете «Кэмел», Кукита поуспокоилась и объяснила, что она здесь только для того, чтобы мыть, стирать, готовить, короче, помогать по дому… и зарабатывать на жизнь честным трудом. В конце концов, она всего лишь новая служанка.

– Хозяйка обещала предупредить, что я буду спать вместе с вами, в одной комнате… Вообще, старших я уважаю, чтобы и меня уважали, ни к кому не пристаю…

На что Мечунгита не без сарказма заметила:

– Никто тебе ничего не сделает, если сама не захочешь. Верно, Пучунга?

– Точно.

Не успела она это сказать, как глаза у Кукиты закатились и она шмякнулась на пол, как цыпленок, которому свернули шею, лишившись чувств от их избытка и, наверно, от температуры. Подружки взяли ее хрупкое тельце на руки и перенесли на кровать. Лежа, Детка выглядела еще более тощей, болезненной и жалкой. Пучунга сбегала и принесла в умывальном тазике воды со льдом. Детку растерли холодной водой с помощью смоченной в спирту ваты. Жар удалось быстро сбить, и Кукита мирно проспала до десяти вечера. Ровно в десять она проснулась со свежими силами, готовая, если что, снова взяться за уборку. Мечунга протянула ей тарелку с куриным бульоном. Детка с жадностью набросилась на него, прихлебывая и урча, как урчит раковина, сглатывая остатки воды.

– Только не вздумай часто болеть, не забывай, что служанка – ты… И научись прилично есть суп…

– Простите, больше не буду, – с мольбой в голосе заверила Кукита, вспыхнув от стыда.