– Оставь меня, Санча, оставь! Не обнимай! Ты слишкомъ ужъ выросла для такихъ игръ!

Другое кольцо скрутило его руки. Ротъ зми, какъ въ былые годы, ласкалъ его. Отъ дыханія ея колебались его усы, дрожь ужаса пробжала по немъ и по мр того, какъ кольца все сжимались, солдатъ задыхалея, кости его затрещали, и онъ упалъ на землю, обвитый пеетрыми кольцами зми.

Нсколько дней спустя рыбаки нашли его трупъ, безформенную массу, съ переломленными костями, съ тломъ, посинвшимъ отъ неумолимыхъ объятій Санчи. Такъ умеръ пастухъ, жертвой ласки своей прежней подруги.

Въ барк чужестранцы, слыша разсказъ, смялиеь, тогда какъ женщины безпокойно двигали ногами, воображая, что то, что издавало около ихъ платья глухой стонъ, была Санча, спрятавшаяся на дн барки.

Озеро кончалось. Еще разъ барка въхала въ сть каналовъ и далеко, очень далеко, надъ безграничнымъ пространствомъ рисовыхъ полей, выдлялись домики Салера, ближайшаго къ Валенсіи мстечка Альбуферы съ гаванью, занятой безчисленнымъ множествомъ лодочекъ и большихъ барокъ, заслонявшихъ горизонтъ своими мачтами, походившими на облупленныя сосны.

Вечеръ кончался. Барка, замедливъ ходъ, скользила по мертвымъ водамъ канала. Тнь отъ паруса проносилась, какъ облако, надъ рисовыми полями, залитыми краснымъ свтомъ заката, на берегу, на оранжевомъ фон, выступали силуэты пассажировъ.

То и дло, орудуя шестомъ, возвращались люди съ своихъ полей, стоя въ черныхъ лодкахъ, очень маленькихъ, по самые края погруженныхъ въ воду. Эти лодки были какъ бы лошадьми Альбуферы. Вс представители этой водяной расы съ дтства научались управлять ими. Безъ нихъ нельзя было ни работать въ пол, ни навстить сосда, ни вообще существовать. То и дло по каналу прозжалъ ребенокъ или женщина, или старикъ, вс легко дйствовали шестомъ, упираясь имъ въ илистое дно, чтобы двигать по мертвымъ водамъ барку, похожую на башмакъ.

По ближайшимъ каналамъ скользили другія лодки, невидимыя за возвышенностями, а надъ кустарникомъ виднлись фигуры лодочниковъ съ неподвижными шестами, подвигавшихъ барки сильными руками.