Барка възжала все дальше въ озеро. Между двумя линиями тростяика, похожими на молъ гавани, виднлось обширное пространство гладкой блестящей, голубовато-блой воды. Это была собственно Альбуфера, свободное озеро, по которому на значительномъ разстояніи другъ отъ друга были разбросаны группы тростника, гд искали себ пріютъ преслдуемыя городскими охотниками озерныя птицы. Барка плыла вдоль Деесы, гд участки ила, покрытые водой, постепенно переходили въ рисовыя поля.

На маленькой лагун, окаймленной возвышеніями изъ ила, человкъ крпкаго тлосложенія, стоя въ барк, высыпалъ изъ корзинъ землю въ воду. Пассажиры съ удивленіемъ смотрли на него. То былъ дядюшка Тони, сынъ дядюшки Г_о_л_у_б_я, и въ свою очередь отецъ Тонета, прозваннаго К_у_б_и_н_ц_е_м_ъ. При упоминаніи этого имени многіе посмотрли насмшливо на трактирщика, продолжавшаго кряхтть, какъ будто ничего не замчая.

Во всей Альбуфер не было лучшаго работника, чмъ дядюшка Тони. Онъ ршилъ во что бы то ни стало стать собственникомъ, имть свои рисовыя поля и не жить рыбной ловлей, какъ дядюшка Г_о_л_у_б_ь, старйшій изъ рыбаковъ Альбуферы. И такъ какъ семья помогала ему только по временамъ, утомленная грандіозностью предпріятія, то онъ одинъ наполнялъ землей, пріивезенной изъ далека, глубокую яму, уступленную ему богатой барыней, не знавшей, что ей длать съ ней.

Для одного человка это была работа цлыхъ лтъ, быть можетъ цлой жизни. Дядюшка Г_о_л_у_б_ь смялся надъ нимъ, сынъ помогалъ ему только изрдка, но сейчасъ же уставалъ. Тони же съ несокрупшмой врой продолжалъ свое дло съ помощью только П_о_д_к_и_д_ы_ш_а, бдной двушки, которую его покойная жена взяла изъ воспитательнаго дома, двушки робкой и трудолюбивой, какъ онъ самъ.

"Богъ въ помощь, дядюшка Тони! Не унывай! Скоро выростетъ рисъ на его пол!" И барка удалялась, тогда какъ упрямый работникъ поднялъ голову лишь на мгновеніе, чтобы отвтить на ироническія привтствія.