Джерард постучал по паркету костяшками пальцев, Ребекка открыла и закрыла дверь.

— Что вам нужно?

— Я детектив этого отеля, мадам.

— С какой стати ко мне?

— Я вам объясню, с какой стати. С такой, что вы и ваш любезный друг — не мистер и миссис Смит, как вы записались в журнале постояльцев.

— Мы мистер и миссис Смит, кто же еще.

— Тогда я хотел бы переговорить с мистером Смитом, мадам.

— Он в ванной.

— Итак, вы категорически утверждаете, что вас зовут миссис Смит, мадам? И что вы и мужчина, находящийся в ванной, — муж и жена?

— Несомненно.

— И вы категорически утверждаете, что не имеете отношения к проституции?

— Что за бред!

— Что ж, выходит, я обознался. Примите мои извинения, мадам. В наши дни в «Гран-паласе» кто только не трется.

— Понимаю и не в обиде. Ограждать публику — дело святое.

— Были времена, когда в «Гран-паласе» останавливались только особы королевской крови. Я тогда познакомился с королем Греции.

— Надо же.

— Он был чрезвычайно снисходителен к людским оплошностям. Спасибо вам большое, мадам.

— Может быть, выпьете коктейль? Скажем, бэбишам со льдом?

— С удовольствием. И знаете, мадам…

— Говорите, я слушаю вас.

— Действуйте в духе вашей профессии.

* * *

— Крохотный братишка, — сообщила им мать Джерарда. — Или, может быть, сестренка.

Спрашивать, не ошибка ли это опять, Джерард не стал. По восторженным глазам матери он видел, что нет. Может, и еще будут дети, предположила Ребекка, когда они остались одни. Перспектива ее не радовала.

— Это же будет на самом деле, — сказала она.

Произошло и другое. Вернувшись в очередной раз от отца, Джерард сказал, что там была чернявая француженка. Она разгуливала по кухне без обуви и вовсю стряпала. Одним из последствий появления этой особы было то, что Джерард стал меньше сочувствовать отцу. Он предвидел, что отец теперь будет устроен, как его мать и отец Ребекки.