Настю дядя Сережа ни о чем не спрашивал, молча гладил по голове, потом с треском открывал кнопки планшета и дарил ей несколько листов блестящей белой бумаги. Настя ждала участкового и радовалась, когда он приходил.

Лег на землю пушистый снег. В ясное высокое небо днем поднимались над избами прямые белые дымы. Школьный день пробегал быстро. Еще немного можно было постоять во дворе или, загребая валенками снег, незаметно проводить голубоглазую учительницу, которая жила близко, слишком близко от школы.

Кончилось все неожиданно и страшно. Последний урок подходил к концу, когда дверь приоткрылась, кто-то позвал учительницу. В коридоре раздался приглушенный вскрик, учительница даже не вошла — вбежала в класс и по взгляду, брошенному на нее, Настя поняла: что-то случилось.

— Пойдем со мной, Настя, — учительницин голос необычно дрожал, — а вы, дети, быстренько по домам.

По дороге к Настиному дому они почти бежали. Еще издали Настя увидела возле своего дома зеленый «газик» председателя. Увидела и удивилась — зачем это приехал к ним председатель колхоза?

Калитка была распахнута настежь, во дворе у крыльца стояли соседи — в дом не входили, хотя дверь в избу была тоже открыта. «Выстудят избу», — машинально отметила Настя. Соседи молча расступились, пропуская учительницу и Настю.

Из-за стола им навстречу поднялся знакомый Насте участковый в полной милицейской форме. Кожаный планшет с белой бумагой лежал на столе, но дядя Сережа не взял его, направился было к Насте, потом как-то незнакомо махнул рукой и вернулся за стол. «Не сумел», — разобрала Настя слова участкового, ни к кому не обращенные. Неизвестный мужчина, который писал что-то за столом, поднял голову и ответил: