В понедельник Тоня-Недорезанная собрала детдомовских в самой большой комнате, которая называлась актовым залом (в углу пылилось сморщенное знамя), и сказала таким голосом, словно она только что научилась говорить:
— Ребята, у нас случилось большое несчастье. После тяжелой болезни скончалась ученица девятого класса Тамара Тебуллаева.
— Какой болезни? — гаркнул Сенька-Хрипун. — Ничем она не болела! Скворец ее…
И сказал слово, которое все знали, и Колька тоже. Недорезанная сделала вид, что не расслышала, и продолжала, обращаясь к сморщенному знамени в углу:
— Дорогая Тамара! Обещаем тебе никогда не забывать тебя и постараемся быть такими же хорошими, честными и отзывчивыми, какой была ты…
Колька вспомнил, как неделю назад Тамарка-Бакинка устроила темную другой девчонке, Любке, которая залезла к ней в тумбочку за хлебом. Тамарка избила Любу так, что та целый день не вставала с кровати, а когда встала, на нее было страшно смотреть.
— Завтра, — громко проглотив слюну, сказала Недорезанная, — мы проводим Тамару Тебуллаеву в последний путь…
Утром привезли гроб и поставили в актовом зале. У гроба стоял сгорбившийся, маленький директор в черном костюме. У него тряслись руки. Рядом с директором, словно приставленный к нему конвой, возвышались две сердитые грудастые женщины в очках. Директор начал было говорить, но споткнулся, затрясся и заплакал, показывая рукой на то, что было в гробу.