Первыми пришли на завтрак девочки. Заглядывают в столовую – можно заходить? Вчера предупредила – по одному пускать никого не буду, только все вместе заходят, а то ведь не уследишь, кто чьё масло съест или там колбасу, ну то, что повкуснее.

Ну вот, кажется, всё. Предупреждаю девочек весьма строго – ждать всех, а сама снова бегу на мальчишечий этаж.

Увы, спят, как сурки! Ах, так!

– Завтрак заканчивается.

Это уже экстрим. Удар по нервам сильнейший. Сработало, однако – зашевелились…

– Через десять минут столовая закрывается!

Действует! Старшие уже бредут умываться. Наконец выполз из постели и последний соня.

Привычно влезли в грязные, пузырчатые на коленках треники и донельзя замызганные футболки.

Про формы пока ничего не говорю. Сюрприз.

Когда же все мальчишки ушли в столовую, быстро перетаскала из отрядной в их спальни школьные формы и рубашки. Пиджаки и рубашки повесила на стулья, брюки – на спинки кроватей. Пионерские галстуки живописно алели на подушках.

Лепота!

Минут через несколько стали появляться мои накормленные питомцы. Входят, уже намереваются привычно плюхнуться на постели – и тут видят…

Нет слов.

Вбегает мальчик из второго отряда, Медянка, по привычке сплёвывает на пол. И тут же нарывается на резкую отповедь:

– Ты… охренел что ли? Не видишь, воспиталка убирала…

– Сча в нюх!

Бедолага растерянно смотрит на моих гавриков, я же молчу – исторический момент, однако.

Наконец спрашивает:

– Пацаны, вы чего?

Ответ столь же категоричен:

– Медянка, шуруй к себе в спальню, там и плюй… Медянка смеётся.