Юрос – многоводная речка, приток Кузнечихи. У Юроса тоже есть притоки – узкие лесные речонки, Яда и Еловуша. Это излюбленные места рыбалок деда.

Вода в лесных речках темная, загадочная. Что тво­рится там, в глубине? Должно быть, ходят горбатые черноспинные окуни. Привольно резвятся серебристые сорожки. Гоняются за мелкой рыбешкой прожорливые, хищные щуки. И ищут песчаные местечки ерши, злые лишь с виду, колючие рыбки.

Огромные круглые листья балаболок покрыли речку. Ярко-желтые головки балаболок задумчиво покачива­лись над водой. Изредка встречались крупные белые ли­лии. Дед называет их кувшинками. Они и в самом деле походили на маленькие фарфоровые кувшинчики.

Вокруг лодки яростно гудели оводы. Солнце нещадно жгло. У деда выступил пот. Хорошо! Разогреются стари­ковские кости. Дед сбросил с головы зюйдвестку и рас­стегнул воротник. Овод уселся мне на лоб. Я осторожно накрыл его ладонью. Потом плюнул ему на головку и отпустил. Он взвился вверх и сразу же скрылся из виду. Мы с Костей запели:

– Так и надо, так и надо! Не садись куда не надо!

На этот раз мы остановились у Еловуши. Пока дед развязывал мешок и вытаскивал сети, мы с Костей на­рубили кольев.

На середине устья Еловуши мы поставили троегубицу – самую большую сеть. У берегов растянули мелкие сети. Речка оказалась совсем загороженной.

Сети у деда Максимыча выкрашены настоем из ольховой коры под цвет воды. Дед считает рыбу хитрой, и сам при ловле пускается на всевозможные хитрости. Но самое главное – на рыбной ловле должна быть полная тишина. У нас на карбасе уключины никогда не скри­пят. Разговариваем мы шепотом.

Сети расставлены. Теперь можно отдохнуть и попить чаю.

Спустя час на берегу уже пылал костер. Из рожка жестяного чайника выскакивали капельки закипающей воды.

На противоположном берегу Юроса желтела полос­ка утрамбованного водой песка. Неизвестно откуда там вдруг появились чайки. Чистенькие, белые, они были по­хожи на гипсовые игрушки. Для деда это дурная при­мета:

– Чтоб вам неладно было! – выругался дед. – Зловредная птица!