Солнце снизилось, и уже похолодало. По верхушкам деревьев прошелся свежий ветер. Зашевелились ивовые кусты, а реку покрыло мелкой темной рябью.
– Вода малая – самое время неводок забросить. Да толку мало – разойдется ветер!
Дед даже плюнул с досады.
А я, по совести говоря, был доволен тем, что дед отдумал рыбачить неводом. Руки устали от гребли. Хотелось отдохнуть.
– Дедушко, ты так и не рассказал о трубинском кладе. Расскажи, дедушко!
Дед покуривал трубочку и рассказывал, а мы с Костей лежали у костра и с открытыми ртами слушали.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ШТОРМ
Егор Трубин, богатый помор с Зимнего берега Белого моря, владел промысловым ботом. Это был на редкость скупой человек. Рассказывали, что на промыслах, а потом на перевозках грузов из Архангельска в Поморье он нажил немалое состояние. В Соломбале он купил домик и навсегда оставил свое поморское становище.
С мальчишеских лет он плавал на ботах и отлично знал море. Он был опытным капитаном и сам отправлялся в каждый рейс, не доверяя бот чужим людям.
Трубин удивлял моряков: он совсем не пил. Может быть, от скупости, а может быть, по обычаям поморов-староверов, за всю жизнь он не издержал на водку, коньяк или пиво ни одной копейки.
«Куда ты деньги кладешь? – спрашивали у Трубина купцы и капитаны. – В банке у тебя счет не открыт. Домишко плохонький, баба треской да хлебом живет. Под печкой в кубышке хранишь, что ли?»
«Есть у меня деньги – в одном кармане вошь на аркане, в другом – блоха на цепи», – отнекивался Егор Трубин.
Но Трубин говорил неправду. Банку он не доверял, барыши свои в чужое дело не вкладывал. А золотые в сундуке все прибавлялись и прибавлялись. Отправляясь в плавание, боялся Трубин за свой кованый ящик. Однажды ночью, как об этом потом рассказывала жена Егора, он погрузил сундучок в лодку и отвез на судно. «Надежнее, когда при себе хранится, – думал он. – Бот погибнет, я погибну, и золото на дно морское пойдет».