— Ты что делаешь! — возмутилась она и положила ладонь на телевизор. — Ой, как нагрелся!

Вечером она пожаловалась на меня папе.

— Лампы сгорят! — коротко объяснил мне папа.

Мама коротко вздохнула и сказала:

— Причём тут лампы! Это же вредно для глаз!

— И для глаз вредно, — спокойно подтвердил папа, шумно размешивая ложечкой сахар.

Короче, я продолжал смотреть таблицы. Однако начальники телевидения скоро догадались, что кое-кто смотрит эфир днём.

Появились утренние передачи. Конечно, они были поскучнее вечерних. Но гораздо веселее таблиц!

…Помню я, разумеется, и первые появления на экране Хрюши и Степашки, и первые увиденные мной по телевизору мультфильмы, и футбол, и фильмы про войну, и КВН.

Помню смутно, поскольку был ещё всё-таки маленьким. И всё же помню, что по телевизору тогда показывали очень хорошие фильмы, спектакли, и даже «Кабачок 13 стульев», хоть там и пели чужими голосами, производил впечатление. Хорошо помню, что тогда по телевизору любили много и радостно улыбаться. Эта привычка осталась у телевидения до сих пор.

Читатель должен извинить меня, что я отвлекся — уж очень хочется снова стать маленьким и до обалдения смотреть таблицы.

Вся штука была в том, что многие передачи шли прямо в эфир. Тогда я вообще не знал, что существует запись.

…Однажды днём я включил телевизор и увидел двух довольно известных артистов, вот только не помню, каких. То ли это была передача об актёрском мастерстве, то ли о культуре общения. Я сидел и занимался каким-то своим делом, по-моему, намазывал чёрный хлеб горчицей. Очень я любил в то время бутерброды с горчицей.

И вдруг один артист, предположим, Евстигнеев, сказал другому:

— Ну, давайте попробуем, как это может быть в жизни.

— Давайте, — сказал другой, предположим, Папанов.

Они оба встали с кресел и ушли куда-то прочь. Через некоторое время камера неохотно повернулась в их сторону. И я опять увидел этих предположим — Евстигнеева и предположим — Папанова.