Елизавета Алексеевна редко унывала. Она была уверена, что найдется человек, способный ее оценить и составить ее счастье. Но ей исполнилось двадцать лет, а в те годы выходили замуж рано: в тринадцать, четырнадцать… Лизоньку стали дразнить, называя старой девой.

На одном из домашних спектаклей она познакомилась с Михаилом Васильевичем Арсеньевым, гвардейским офицером, прапорщиком Преображенского полка, небогатым орловским помещиком. Ему было двадцать семь лет, и он хотел жениться, как ему советовали родные, и по склонности и с расчетом. Служба в гвардии дала ему жестокий урок: живя в столице, он глубоко страдал от постоянного безденежья. Попав в богатый дом Столыпиных, он вспомнил советы своих родственников.

Михаила Васильевича пригласили смотреть театральное представление; после спектакля на балу он танцевал с Елизаветой Алексеевной и понравился ей. Предприимчивая девушка решила не упускать своего счастья. Михаила Васильевича оставили гостить, втянули в широкую жизнь столыпинского дома, давая ему понять, что за невестой дадут отличное приданое. Михаил Васильевич, робкий и застенчивый, остался доволен приданым, которое давали за невестой, и надеялся, что будет счастлив с женой из хорошей семьи. К тому же он был страстный театрал и восхищался спектаклями в доме Столыпиных. Вскоре, к великому удовольствию Алексея Емельяновича и многочисленной родни, Арсеньев сделал «пропозицию». Предложение его охотно было принято. Алексей Емельянович сказал, что мешкать нечего, и вскоре отпраздновали свадьбу.

Арсеньев вышел в отставку. Первые годы после брака молодые прожили в Петербурге, а затем в Москве, где наслаждались спектаклями и пиршествами. Однако они глубоко тосковали, что первые их дети погибли в младенчестве. Алексей Емельянович сдержал свое слово и в приданое дочери купил село Никольское, впоследствии переименованное в Тарханы. Имение куплено было в Пензенской губернии, неподалеку от города Чембар, у Нарышкиных, которые постоянно жили в Питере, хозяйством заниматься не умели и считали имение убыточным.