— Скорей, скорей в машину, — завопил Серый, — нас уже засекли! Быстро!

— Да подожди ты, самое инте… — начал было бухтеть Бугай, пока его не оборвал выстрел, выбивший телефон из рук его товарища-папарацци. Камера разлетелась на мелкие кусочки, которые больно отскакивали от голых ног, небольшой объектив покатился по дороге, как монетка по столу, а маленький квадратик дисплея нахально спикировал в самую ответственную часть тела Юрца. Но от секундного замешательства и шока тот даже не заметил собственной боли. Вторая пуля разбила бутылку шампанского, за которую Бугай так крепко держался все это время. Осколки посыпались на дорогу, а крепыш так и остался с горлышком в правой руке, удивленно хлопая огромными серыми глазами.

Через несколько секунд раздался пронзительный визг шин, и все пятеро уже неслись в противоположную от КПП сторону, сопровождаемые выстрелами бандитов и криками людей в перьях.

— Слушай, Пузцо, — недовольно сказал, провожая взглядом стремительно удаляющуюся «бомбу», один из разряженных франтов с пистолетами — высокий брюнет со шрамом на подбородке, похожим на индейскую стрелу, — Серый-то наш совсем, похоже, обнаглел, туристов уже по ночам стал возить. Кто-то стукнул ему, а, Пузцо? Процентов не платит уже давно, пора у него «бумер» отбирать. Ни днем ни ночью нет житья от этих фриков.

— Да ладно тебе, Саныч, пусть живет экскурсовод, — ответил ему похожий на бочку приятель в лихо заломленном на затылок котелке. — Может, хватит с этих придурков? Чего-то я проголодался…

— Эй, Пастух, — крикнул Саныч, — посвети-ка юмористам!

Правый ЗИМ неторопливо, чтоб никого не задавить, развернулся лицом к морю, включил дальний свет фар и заботливо осветил юмористам дорогу к спасительной воде.