Во всех этих трех письмах словно билось живое сердце народа. Они вливали бодрость, новые силы, согревали заботой и участием.

Семен Гаврилович вместе с Алешей поехал в Тулу. Они прогостили на заводе три дня.

Алеша услышал рассказы Семена Гавриловича о его детстве, юности, о гражданской войне, о замечательном партизанском командире Кутене и о подвигах его маленького отряда, в котором сражался Семен Гаврилович во время гражданской войны. Вспоминал Сердюков и некоторые события из своей жизни военного летчика. Тут были и Халхин-гол, Испания, и финская война, и последняя смертельная схватка с фашистами.

Встречи с тульскими рабочими были простые, душевные. В красном уголке набивалось людей до отказа. Всем хотелось о многом порасспросить Семена Гавриловича. Перешли в большой клубный зал. Собирались по два раза в день, но и то не хватало ни места, ни времени.

В последний вечер, после воспоминаний Семена Гавриловича, к нему на сцену поднялся из зала старик, с белой, как снег, бородой. Он бережно нес, прижимая к груди, свое милое детище — драгоценный подарок рабочих слепому бойцу.

Под дружные аплодисменты он протянул этот дар Семену Гавриловичу.

Они обнялись. Зал захлопал еще оглушительнее. Всем захотелось послушать хоть раз эту чудо-гармонь.

На сцену вышел лучший в городе гармонист. Он взял инструмент из рук мастера и заиграл.

И так чист и полнозвучен был голос этой волшебной туляночки, что у всех остальных знаменитых тульских певуний, выступавших в тот вечер в концерте, как будто чуть-чуть запершило в горле.

«Болельщик»

Во дворе многоэтажного московского дома с утра до вечера раздавались ребячьи крики и хохот.

Стояла весна. Сад перед окнами словно весь разоделся в зеленое кружево, дорожки были посыпаны желтым песком, и на середине двора возвышалась песочная пирамида, окруженная низкой загородкой из досок.