Джейн сказала это со смешком. И тут миссис Тауэр окончательно вышла из себя.

— Не смейся, Джейн. Я этого не потерплю. Ты, вид­но, совсем потеряла рассудок. Это ужасно.

Она больше не в силах была сдерживаться и разрыда­лась. Она знала, в ее возрасте слезы пагубны, потом це­лые сутки глаза будут опухшие и вид чудовищный. Но совладать с собой не могла. Рыдала. А Джейн оставалась безмятежно спокойна. Она смотрела через огромные очки на Мэрион и задумчиво разглаживала на коленях черное шелковое платье.

— Ты будешь ужасно несчастлива, — всхлипывала миссис Тауэр, осторожно прикладывая к глазам плато­чек в надежде, что тушь с подчерненных ресниц не раз­мажется.

— Да нет, не думаю, — возразила Джейн, по обыкно­вению, таким ровным, кротким тоном, как будто за сло­вами се таилась едва заметная улыбка. — Мы очень осно­вательно все это обсудили. Я всегда считала, что со мной очень легко ужиться. Думаю, со мной Гилберт будет счаст­лив и ему будет очень хорошо. До сих пор некому было о нем как следует позаботиться. Мы не сразу решили поже­ниться, мы очень здраво все обдумали. И условились, если одному из нас захочется вернуть себе свободу, другой никак не станет ему мешать.

Меж тем миссис Тауэр достаточно оправилась и те­перь спросила колко:

— Какое содержание он у тебя выпросил по брачному контракту?

— Я хотела определить ему тысячу фунтов в год, но он и слушать не стал. Совсем расстроился, когда я это предложила. Он говорит, что достаточно зарабатывает и может сам себя содержать.

— Он хитрей, чем я думала, — едко ответила миссис Тауэр.

Джейн чуть помолчала, в ее взгляде была не только доброта, но и твердость.

— Понимаешь, дорогая, ты на все смотришь по-дру­гому. Ты ведь была не слишком безутешной вдовой, правда?

Миссис Тауэр встретилась с ней взглядом. Слегка по­краснела. Ей стало даже капельку неловко. Но нет, ко­нечно, Джейн простая душа и не способна на язвитель­ные намеки. Миссис Тауэр призвала на помощь все свое достоинство.