— Я попробую, — сказала она.
Пошли к оптику, подобрали монокль нужного размера, и, едва Джейн бойко его примерила, Гилберт захлопал в ладоши. И тут же, к изумлению продавца, расцеловал ее в обе щеки.
— Ты выглядишь чудесно! — воскликнул он.
Итак, они отправились в Италию и провели несколько счастливых месяцев, изучая зодчество Возрождения и барокко. Джейн не только привыкла к своему новому облику, но убедилась, что он ей нравится. Поначалу она немного робела, когда люди оборачивались и смотрели во все глаза, едва она входила в ресторан какого-нибудь отеля, ведь прежде никто и не думал на нее смотреть, однако вскоре оказалось, что это даже приятно. Светские дамы подходили и спрашивали, откуда у нее такое платье.
— Вам нравится? — скромно говорила она. — Этот фасон для меня придумал мой муж.
— Если не возражаете, я хотела бы его скопировать.
Конечно, Джейн многие годы жила тихо и уединенно, однако она отнюдь не лишена была истинно женских чувств. Ответ был у нее наготове:
— Прошу извинить, но мой муж очень требователен, он и слышать не хочет, чтобы кто-то одевался так же, как я. Он хочет, чтобы я была совсем особенной.
Она думала, что, услыхав такие слова, над ней станут смеяться, но никто не смеялся, ей отвечали только:
— Да, конечно, это очень понятно. Вы и правда совсем особенная.
Но Джейн видела, они стараются запомнить, как она одета, и почему-то ее это злило. Впервые в жизни она одевается не как все, так с какой стати другие непременно хотят одеваться, как она!
— Гилберт, — сказала она с необычной для нее резкостью, — в другой раз, когда будешь придумывать для меня фасон, придумай так, чтобы никто не мог его перенять.
— Для этого есть только один способ: придумать такие платья, какие можешь носить ты одна.
— А ты можешь такое придумать?
— Да, если ты согласишься кое-что для меня сделать.