Джек снова повернулся к Бургойну. Гнева на лице генерала больше не было, но зато там появилось выражение, которого Абсолют боялся больше всего, — разочарование.

Голос его тем не менее не дрогнул.

— Таким образом, сэр, я вынужден с большой неохотой отказаться от вашего любезного предложения.

— Ну, если долг перед вашим монархом и вашей страной вас не трогают, то как насчет вашего отношения ко мне?

Голос генерала смягчился. Он взглянул Джеку в глаза, хотя его слова, казалось, были предназначены Луизе.

— Должен сказать, я нуждаюсь не только в его связях с туземцами. Человек, который находится перед вами, является лучшим офицером полевой разведки, какого мне когда-либо случалось знать. Он сумел бы добыть нужные сведения в Аравийской пустыне, потолковав о том о сем с верблюдами. Он разбирается в кодах, шифрах и прочей мудреной цифири, от которой у простого кавалериста вроде меня голова идет кругом. А на войне информация бывает важнее пороха и пуль. Присутствующий здесь Абсолют способен унюхать нужные сведения быстрее, чем моя гончая поднимет зайца.

Он помолчал, протянул руку и опустил ее на плечо Джека.

— Вы ведь знаете, как я в вас нуждаюсь. Неужели вы не поплывете с нами?

Джек поморщился, ибо отказать в столь деликатной просьбе было куда труднее, чем противостоять брани или противиться приказному тону. Тем паче что с тех пор, как его, в возрасте семнадцати лет, угораздило поступить на военную службу, он не раз оказывался перед генералом в долгу. Они вместе сражались в Португалии и Испании. В 1763 году в яростной схватке у Валенсии де Алькантара Джек Абсолют спас этому человеку жизнь, чем, по понятиям ирокезов, принял на себя куда больший долг, чем если бы генерал спас жизнь ему самому.