Во многих отношениях Бургойн заменил ему отца, которого Джек фактически лишился, когда сэр Джеймс Абсолют утратил рассудок из-за того, что карта, которую он перевернул за игральным столом в «фараон», оказалась не королем, а дамой.

Однако выбора не оставалось. Перемена решения чревата разорением.

— Простите, генерал. Мисс Риардон. Желаю вам обоим благополучного плавания. Честь имею.

Джек поклонился и повернулся, чтобы уйти, когда позади зазвучал еще более тихий голос Бургойна:

— Мистер Абсолют, в вашем распоряжении остаются день и ночь, чтобы изменить решение. Но вне зависимости от того, примете ли вы мое предложение, позвольте дать вам совет. Берегите свою спину. Или, еще лучше, попросите этого дикаря, вашу тень, прикрыть ее для вас. Я был настолько уверен в том, что вы примете мое предложение, что уже объявил о вашем согласии. А как вы совершенно верно отметили, в Лондоне полно... джентльменов, сочувствующих делу мятежников.

Джек хмуро кивнул, вышел из ложи и, спустившись по лестнице, направился к улице. Он помедлил, оглядываясь по сторонам. Теперь, когда Бургойн обратил на это его внимание, он понял, что его «спина» чувствует себя странно уже несколько дней. Джек не мог отделаться от ощущения, будто за ним следят, но приписывал это многолюдству лондонских улиц, где все так не похоже на Индию.

Сейчас, присматриваясь к сновавшим туда-сюда людям, театральной публике, вышедшей подышать воздухом, торговцам и проституткам, предлагавшим свои товары и услуги, он уразумел, насколько трудно выделить из толпы того, кто может интересоваться его персоной не как возможным клиентом или покупателем.

В дверях напротив стоял Ате. Там он проторчал весь вечер, удивляя своим видом прохожих. Ирокез терпеть не мог театра, за исключением пьес Шекспира, но и здесь исповедовал крайнюю степень пуризма. Современные переделки классики, когда трагический финал «Гамлета» или «Короля Лира» меняли на счастливый, приводили его в бешенство. Хоть Ате и обучался в миссионерской школе, он все равно считал, что изображение Джека в пьесе есть разновидность злого колдовства, связанного с похищением его души.