Он обвел взглядом круг возбужденных лиц, обернувшихся к нему. Хорошо еще, что здесь не было никаких женщин. Ни одной, включая и ту, из-за которой все случилось, эту маленькую, дерзкую кокетку Элизабет Фаррен. Близился час, когда в «Друри-Лейн» зажигаются огни рампы, и ей надлежит участвовать в представлении. Впрочем, она с удовольствием устроила бы представление прямо здесь. Замечательное представление. Со вздохами и рыданиями, которые исторглись бы из ее вздымающейся, умело приоткрытой и правильно освещенной груди при виде того, как два воздыхателя сходятся в смертельном поединке. Сперва она выказала бы необыкновенное мужество, а затем была бы близка к тому, чтобы лишиться чувств.

Актриса. Ему предстояло быть убитым из-за актрисы. Ситуация напоминала одну из чертовых комедий Шеридана, в частности ту, в которой драматург без спросу использовал его имя. В полной мере оценить такого рода иронию мог бы только ирокез. Ибо не приди в голову Шеридану присвоить одному из героев своих «Соперников» имя Джека Абсолюта, да не вздумайся самому Джеку отправиться и посмотреть, как какой-то там актер сыграет «его» роль, да не поддайся он совместному воздействию бренди и чарам участвовавшей в спектакле актрисы, уже бывшей, как оказалось, возлюбленной этого молодого офицера, нахального красавчика, он бы не...

Ате и Шеридан пересекли площадку, чтобы согласовать условия, и Джек обратил внимание на секундантов противника, с которыми его спутники вели разговор. Один, младший лейтенант в великолепном, расшитом золотом мундире колдстримского гвардейца, говорил нарочито громко и размахивал руками. Однако в первую очередь Джека заинтересовал второй секундант Тарлтона, стоявший позади и слегка в стороне и сосредоточенный, видимо, не на деталях предстоящего поединка, а целиком и полностью на самом Джеке. Точно так же, как было это в предыдущий вечер, когда его тихий шепот подстрекал Тарлтона к дальнейшему обострению ситуации.