— Выездного лакея?
— У вас подходящий рост и все остальное. Жаль, что вы не лакей. А вы и вправду не лакей? — повторила девушка.
Джек Мэггс следил за ней с таким вниманием, с каким на аукционе смотрят на аукциониста, когда он поднимает молоток, хотя про себя все уже решено.
— Я их выездной лакей, — сказал он. — Я новый выездной лакей мистера Фиппса.
— Значит, вы выездной лакей! — улыбаясь, воскликнула девушка. — Я так и знала.
— Конечно, я выездной лакей, барышня. Я выездной лакей молодого мистера Фиппса, и все мои бумаги у него, — заверил девушку Джек Мэггс. — Мои рекомендации у него. Что же мне теперь делать?
— Возможно, вы опоздали, не приехали вовремя?
— Опоздал? — вскричал Джек Мэггс, ударив тростью о дорожку. — Я никогда не опаздываю. Я главный лакей лорда Логана, который погиб в Глазго во время пожара.
— Мерси Ларкин! — послышался голос из соседнего дома № 29. — Немедленно возвращайся домой!
— Это наш выездной лакей, — объяснила девушка, — он сейчас в ужасном состоянии.
Глава 3
Хозяином особняка № 29 Грэйт-Куин-стрит был мистер Перси Бакл, но он не был джентльменом, как и мужчина, собирающийся теперь войти в его дом.
Год назад мистер Бакл был простым бакалейщиком с Клеркенуэлла, а за четыре года до этого его хорошо знали в мелких распивочных, дешевых мюзик-холлах и игорных домах в районе Лаймхауза[Участок лондонских доков.
] как торговца жареной рыбой.
А потом однажды, в холодное осеннее утро 1830 года Перси Бакла «навестил поверенный»; в результате этого визита он стал наследником немалого богатства, и в течение каких-нибудь двух месяцев уже был хозяином особняка на Грэйт-Куин-стрит и владельцем театра «Лицей» на Холборн-Хилл.
После того как он потратил целую жизнь, чтобы, изнурительно трудясь, превратиться из уличного торговца жареной рыбой в бакалейщика, известие о богатом наследстве стало для него настоящим потрясением; сначала его свалила горячка, и он был как бы не в себе: ничего не ел, кроме бульона с сухариками, которым кормила его дочь сумасшедшей женщины, нанятой мыть лестницы.