Но на третье утро, совпавшее с Днем Гая Фокса
Я могу целыми днями напролет читать книги.
Будучи бакалейщиком, он был начитанным человеком. Таким он был всю свою жизнь — даже когда устав, едва мог прочитать вечером полстраницы «Айвенго», даже когда от него постоянно разило кильками и скумбрией, и тогда он был читателем Публичной библиотеки и постоянным слушателем в Рабочем институте.
Он сидел на постели и поглаживал свои небольшие усики. В его спокойных голубых глазах снова замелькал огонек, который обычно зажигается у ученых мужей, обсуждающих проблемы анестезии или механики в коридоре, полном сквозняков.
В течение недели он отдал все запасы своей бакалейной лавки местному приходу, нашел себе портного, навестил книжный магазин Флетчера на Пиккадилли и приобрел полное издание Гиббона: «История упадка и разрушения Римской Империи». Наконец, он переселился в особняк на Грэйт-Куин-стрит, где с удовольствием нанял в качестве горничной при кухне дочь своей поломойки. Он действительно испытывал большую симпатию к Мерси Ларкин и даже хотел сделать ее экономкой, пока не узнал, сколь многочисленна прислуга в доставшемся ему доме — каждый только и ждал, когда владелец дома расплатится с ним за последний квартал.
Мистеру Баклу понадобилась неделя, дабы понять, что кроме дома, он унаследовал еще пьянствующего и выжившего из ума от старости дворецкого по имени Спинкс, двух лакеев, кухарку и экономку, которая, как царица, взяла верх даже над дворецким. Иногда мистеру Баклу казалось, что дом слишком мал для такого количества слуг, но, оказалось, что его благодетель был привязан к своим слугам так же сильно, как и к своим кошкам. Мистеру Баклу пришлось подготовить себя и к этому тоже.