Жене нравилось, когда он ей читал, поэтому Джефри каждую неделю заезжал к местному букинисту старичку Джеймсу, ходившему по старомодной привычке с пенсне в глазу. У него всегда можно было приобрести что-то из интересующего жанра.

В последнее время она запала на тексты Чарльза Боттона. Его книги, полные мистики и душевных переживаний, удивительным образом соотносились с её внутренним миром.

Слушая хрипловатый бас Джефри, Тиффани уносилась в мир загадок и предчувствий, сопереживала героям и проживала их жизни.

От этого, ей становилось легче, а когда книга кончалась, они долго обсуждали её с Джефри и так до новой книги, и до новых впечатлений.

Как-то раз, когда Джефри окончил читать, Тиффани спросила его тихим и ослабшим от болезни голосом.

- Как ты думаешь, Джефри. Что ждёт нас там… - она запнулась, - я имею в виду, после смерти?

- Я думаю что, только хорошее, - он настороженно вгляделся в её лицо, - да и зачем тебе об этом сейчас думать. Ты должна выздоравливать, а не о смерти думать.

- Ты меня любишь? – Неожиданно спросила она, её воспалённые веки открылись, взор внимательно уставился на лицо Джефри.

- Конечно, я люблю тебя, и всегда любил.

- Почему же ты не захотел усыновить какого-нибудь малыша, ведь я так хотела иметь сына, а теперь уже поздно. Раз ты меня любишь, ты должен был согласиться тогда, когда я просила тебя об этом.

Захваченный врасплох, неожиданным вопросом, Джефри не знал, что ответить.

- Но дорогая, мы же, это обсуждали, уже тысячу раз, да и потом, у нас есть Эдди.

- Эдди, славный мальчик, - прошептала Тиффани, - но ты, почему то, его невзлюбил.

Джефри молчал, а что он смог сказать, когда это была чистая правда. Как, не старался Таболтон, заставить себя чувствовать к Эдварду, тёплые отцовские чувства, из этого так ничего и не вышло. Он был всегда с ним холоден и старался держать между собой и Эдди дистанцию.