- Намочи виски уксусом, - предложила она, заметив, что Джесси тычет пальцем в висок. Девушка отрицательно качнула головой. - Дай мне, пожалуйста, зеркало, - сказала она и, взяв от Евы ручное зеркало, внимательно рассмотрела себя. Бледность прошла, но зрачки расширились и запеклись губы. С досадой отложив зеркало, Джесси стала думать о пикнике. Хотя уже шатнуло ее ветром отравы, живость ее воображения не померкла. Возможно ли не танцевать при свете факелов, на фоне брызг звезд и теней? Все это поманило Джесси; стараясь победить недомогание, она позвонила, скомандовав Эрмине принести вина и лимон. Услышав ее окрепший голос, Ева спросила: - Тебе лучше? - Если я не дам себе распуститься, - ответила Джесси, - к вечеру ничего не останется. Опустив в вино ломтик лимона, она потолкла его ложечкой и, с вожделением посмотрев на стакан, стала пить маленькими глотками, приговаривая: - Если хочешь быть счастливым, то питайся черносливом, и тогда в твоем желудке заведутся незабудки. - Как? Как? - вскричала Ева, хохоча над рассудительным речитативом девушки. - Заведутся незабудки, - повторила Джесси, утирая покрасневшие губы. Самовнушение и вино поддержали ее. Через несколько времени Ева уехала, успокоенная относительно Джесси, так как та оживилась и выглядела теперь хорошо; а Джесси отправилась в туалетную комнату придумывать платье для пикника. Выбросив из шкафов их содержимое, она стала примерять платья и, в разгаре своих занятий, вдруг устала так, что у нее пропало желание бегать по траве. Вялость и печаль охватила ее. Не стерпев обиды, Джесси уронила голову на руки, расплакалась и, топая ногой, старалась усмирить негодование на несчастный день. Успокоясь, она сделалась опять тихой и безразличной ко всему, так же, как было утром. За час до обеда к ней приехала Елизавета Вессон в сопровождении двух офицеров - Эльванса и Фергюсона. Елизавета Вессон, девушка двадцати шести лет, была неприятна Джесси за ее спокойное лицемерие и скучающий вид.