- Мне нравится Венера. Та - женщина. Большая, отрадная, теплая. Если бы у нее были руки, она не была бы так интересна. - Венера Милосская, - сказал Гаренн. - По преданию, царь Милоса велел отбить ей руки за то, что видел во сне, будто она душит его. Успокоительная женщина! Джесси залилась смехом. - Отбил, я думаю, сам скульптор, - сказала девушка сквозь кашель и смех. - Он думал сделать лучше, но не успел. Ева, у меня разболелась голова, и я поеду домой. - Она коснулась волос. - Смотри, я забыла, что шляпу мою сдунуло в море! - Вот странная вещь, - воскликнул Детрей, - вы потеряли шляпу, а я нашел шляпу. Я ехал от Ламмерика нижней дорогой и увидел на щебне шляпу с белой лентой. Вскочив от изумления, Джесси уставилась на Детрея огромными глазами. - Так неужто моя?! - сказала она со стоном и смехом. Не менее взволнованный, Детрей заявил: - Сейчас вы ее увидите. Я хотел сказать, как пришел, но заговорился. Неужели я нашел вашу шляпу? Она в передней, завернута. Она цела. Он быстро вышел. - Если так, - сказала Ева, - то ты, Джесси, дочь Поликрата! - Ах, я хочу, чтобы это была не моя! - сердито сказала Джесси, устав от неожиданности и, в то же время, нетерпеливо ожидая возвращения Детрея. - Почему? - спросил Гаренн. - Нипочему. Так. В это время вошел Детрей; развернув газету, он показал, при общем веселом недоумении, подлинную шляпу Джесси. Она была цела, чуть лишь запылена. Как ни усиливалась девушка быть иронически признательной, все же должна была рассказать Детрею историю со шляпой. Она сделала это, кусая губы, так как ей стало смешно. Найдя все происшедшее очень странным, Джесси под конец расхохоталась и, блестя глазами, надела неожиданную находку. Торопливо простясь со всеми, Джесси вышла и приехала домой к одиннадцати часам. По приезде она немедленно потребовала воды; у нее была нехорошая, больная жажда. Немного отдохнув, но все еще слабая и неспокойная, девушка разделась и, накинув пеньюар, села к зеркалу расчесать волосы.