-- Ну конечно.

-- Зачем? -- спросил я, сразу и без обиняков, как жених невесту.

-- Я расчищала путь для Регги.

Я провел дрожащей рукой по лицу.

-- Сегодня что-то происходит с моим слухом. Похоже, что ты сказала: -"-?

-- Именно. Я облегчаю ему задачу. Чтобы мама его полюбила.

-- А теперь мне слышится -"-.

-- Именно это я и сказала. Все очень просто. Объясняю тебе это одним простым словом: я люблю Регги. Регги любит меня.

-- Слов в шесть раз больше, ну да ладно. Так что за Регги?

-- Регги Херринг.

Я обалдел.

-- Ты это про старину Киппера?

-- Не смей называть его Киппером.

"Интересное дело!" -- воскликнул я, и мой голос немного потеплел. -"Если в частной школе, на южном побережье Англии, появляется парень с фамилией Херринг, как по-твоему должны называть его сверстники? Но что там насчет того, что вы друг друга любите? Ведь вы же никогда не виделись".

"Ничего подобного. В прошлое Рождество, в Швейцарии, мы жили в одном отеле. Я учила его кататься на лыжах". -- При этих словах ее глаза мечтательно повлажнели. -- "Я никогда не забуду тот день, когда собирала его по частям на склоне для новичков. Он так грохнулся, что его ноги были намотаны вокруг шеи на манер шарфа. Это все решило для меня. Мое сердце растаяло".

-- И ты не смеялась?

-- Конечно нет. Я его очень жалела.

Теперь я по-настоящему начинал ей верить. Бобби очень любила посмеяться: и воспоминание о нашей прогулке в саду в Скелдингз Холл, когда я наступил на зубья лежащих грабель, а они вскочили и дали мне деревяшкой по лбу, -- это воспоминание из тех сувениров, которым я не очень-то любил хвастаться. Я-то помню, как она просто скрючилась от жалости!.. И уж если вид Региналдьда Херринга, утепленного на манер шарфа собственными ногами, не вызвал у нее приступа такого же хохота, значит ее и впрямь задело за живое.