– Мистер Вустер! – сказал, вернее, проблеял он. – Слава Богу, вы не Эверард!

Меня это тоже вполне устраивало. Меньше всего мне хотелось бы быть маленьким щуплым художником с бородой.

– Без сомнения, – продолжал он, всё ещё блея, – вы удивлены, что я забираю мою Венеру таким странным образом, тайком, но я готов всё объяснить.

– Ну что ж, я очень рад.

– Вы не художник…

– Я скорее литератор. Я однажды написал статью в «Будуар элегантной дамы» – о том, что носит хорошо одетый мужчина.

– Тем не менее, я думаю, вы сможете понять, что эта картина значит для меня. Это моё дитя. Я пестовал её, я любил её, она была частью моей жизни!

У него, похоже, перехватило дыхание, и он сделал паузу. Я поспешил вставить «Очень рад за вас», чтобы поддержать разговор.

– Потом Эверард женился, и в каком-то помутнении рассудка я отдал её ему в качестве свадебного подарка. Как горько я об этом сожалел! Но дело было сделано. Пути назад уже не было. Я видел, как он дорожит картиной. Его взгляд во время еды был всегда прикован к ней. Я не мог заставить себя попросить её назад, и в то же время не мог жить без неё.

– Да, ситуация… – согласился я. – Трудно разобраться.

– Казалось, выхода нет. И вот случились эти кражи картин по соседству. Вы слышали об этом?

– Да. Тётя Далия рассказывала.

– Из соседних домов украли несколько ценных холстов, и мне пришло в голову, что если бы я ээ… изъял мою Венеру, то Эверард решил бы, что это работа той же шайки и ничего не заподозрил. Я долго боролся с искушением… Простите, что вы сказали?

– Я только сказал «Вот здорово».

– Как? Ну, в общем, я всячески старался побороть искушение, но сегодня вечером поддался ему. Мистер Вустер, ваше лицо…

Я не понял, что он имеет против моего лица, и обиженно выпрямился. Но он продолжал.