– Боюсь, что вы правы. Этого я не предусмотрел. Беру назад всё, что сказал насчёт солнца и Синей птицы.

Она набрала воздуха в лёгкие – невооружённым глазом было видно, что сейчас начнётся…

– Берти, ты… !

Тут Дживс издал своё мягкое покашливание. Казалось, это овца прочищает горло на отдалённом горном склоне.

– Если вы не возражаете, у меня есть предложение, мадам.

– Да, Дживс? Напомни мне, – сказала моя родственница, обжигая меня взглядом, – чтобы я договорила то, что хотела, позже. Вам слово, Дживс.

– Спасибо, мадам. У меня просто промелькнула мысль, что решение проблемы, с которой мы столкнулись, существует. Если бы мистера Вустера нашли здесь лежащим без чувств рядом с открытым окном и пустыми рамами от картин, то миссис Фодергилл могла бы, я думаю, легко поверить, что он застал злоумышленников на месте преступления, и пытаясь защитить её собственность, пал их жертвой. Полагаю, она была бы благодарна.

Тётушка Далия воспрянула как солнце из глубин мрака, в котором пребывала. Её лицо, и без того красное – следствие занятий охотой в любую погоду в дни юности – ещё больше залилось румянцем.

– Отлично, Дживс! Я поняла. Она так проникнется благодарностью к нему за его смелое поведение, что просто не сможет не пойти нам навстречу с этим романом!

– Так точно, мадам.

– Спасибо, Дживс!

– Не за что, мадам.

– Когда через много лет вы отдадите концы, ваш мозг непременно должен быть заспиртован и сохранён для нации. Потрясающий план, правда, Берти?

Я слушал их беседу, но ничего похожего на тётушкин восторг не испытывал. Я отметил порочность этого плана с самого начала – в той его части, где я должен лежать без чувств. Теперь я обратил их внимание на это обстоятельство.

– Ах это! – сказала тётушка Далия. – Мы всё устроим. Я могла бы стукнуть тебя по голове, например… чем, Дживс?

– Молоток для гонга – очевидное решение, мадам.