Имелся в виду мой дядя – Томас Портарлингтон Траверс, который оплачивал счета этого самого, как он выражался, «Пеньюара мадам». Он богат точно креозот – так, кажется, принято говорить – но как и все богачи, терпеть не может раскошеливаться. Вы много потеряли, если не слышали, как он выражается по поводу подоходного и прогрессивного налога.

– Он не даёт мне больше пяти сотен фунтов, а она хочет восемь.

– Даа, это похоже на тупик…

– Так было до сегодняшнего утра.

– И что же случилось утром?

– Кажется, обозначился какой-то просвет. Насколько я поняла из её слов, она готова уступить. Ещё один толчок – и дело в шляпе. Ты как, всё ещё трезв?

– Да.

– Так продержись ещё до конца недели. Ты едешь сюда!

– Кто, я?

– Ты, собственной персоной.

– Но зачем?

– Поможешь мне её убедить. Употребишь всё своё обаяние…

– Да какое там обаяние!

– Ну сколько есть. Подольстись. Сыграй на струнах её сердца.

Тут я слегка поёжился. Не люблю я эти свидания неизвестно с кем. Опять же, если жизнь меня чему-то и научила, так это тому, что благоразумный человек должен держаться подальше от писателей женского пола. Хотя, конечно, если там собиралось приятное общество… Я попробовал выяснить.

– А кто там ещё будет? В смысле, из молодёжи, из интересных людей?

– Ну, молодёжью их не назовёшь, но народ интересный. Муж Корнелии – Эверард Фодергилл – художник, и его отец, Эдвард Фодергилл – тоже что-то в этом роде. Так что не заскучаешь. Короче, пусть Дживс соберёт твои пожитки, и ждём тебя в пятницу. Помаячишь тут до понедельника.

– Это что, в компании с парой художников и слезоточивой писательницей? Небольшое удовольствие…

– А тебе и не полагается получать удовольствие, – успокоила меня престарелая родственница. – Просто сделай своё дело. Да, и кстати, когда приедешь, я попрошу тебя об одном пустячке.