Почтенная родственница казалась несколько возбужденной и незамедлительно приступила к делу. Тетушка Далия принадлежит к известному типу крупных женщин с добрым сердцем. Когда-то она увлекалась охотой и с тех пор сохранила привычку говорить, как если бы на зеленом холме в полумиле от себя только что обнаружила лисицу.

— Берти, — закричала тетушка, вспомнив, как вдохновляла свору гончих на последний рывок, — мне нужна твоя помощь!

— Можете на нее рассчитывать, тетя Далия, — учтиво ответил я. — Не покривив душой, могу сказать, что нет человека, которому я с большим удовольствием оказал бы услугу, чем вам, нет человека, для которого я с большей готовностью…

— Довольно болтовни, — попросила она. — Заткни фонтан. Речь идет о твоем приятеле — молодом Глоссопе.

— Он только что у меня обедал.

— Ах так? Жаль, что ты не подсыпал яду в его суп.

— Супа не подавали. Кроме того, я не уверен, что термин «приятель» вполне согласуется с фактическим положением вещей. Видите ли, как-то вечером, когда мы ужинали в «Трутнях»…

В этот момент тетя Далия (несколько бесцеремонно, как мне показалось) заявила, что предпочитает подождать до того времени, когда история моей жизни станет доступна широкой публике в виде книги.

Увидев, что тетушку покинула ее обычная доброжелательность, я отложил на время личные обиды и спросил, что ее терзает.

— Этот юный негодяй Глоссоп, — был ответ.

— Каким образом?

— Он разбивает сердце Анжелы. (Анжела. Дочь поименованной выше тетушки. Моя кузина. Прелестный цыпленок.)

— Разбивает сердце Анжелы?

— Да… Разбивает сердце… Анжелы!

— Вы говорите, он разбивает сердце Анжелы?

Несколько возбужденным тоном тетушка попросила меня приостановить водевильный обмен репликами.

— И каким образом он это делает? — спросил я.

— Он ею пренебрегает. Самым подлым, бездушным, надувательским и двуличным образом.

— Двуличие — вот подходящее слово, тетя Далия. Оно так и просится на язык, когда речь заходит о молодом Таппи Глоссопе. Послушайте, как он поступил со мной в «Трутнях». Не успели мы встать из-за стола…