— А, тогда понятно. Я их вчера вечером видел, они вместе ужинали.

— Что ж, идем со мной в «Карлтон», увидишь, как я сегодня с ним обедаю.

— Чаффи, дружище, разумно ли ты поступаешь? Мудро ли? Преломить хлеб с этим субъектом значит обречь себя на крестные муки. Уж я-то знаю, на собственной шкуре испытал.

— Понимаю, Берти, но ничего не поделаешь. Я получил от него вчера срочную телеграмму, он просил обязательно приехать и поговорить с ним. Знаешь, какая у меня возникла надежда? Что он хочет снять Чаффнел-Холл на лето, или, может быть, кто-то из его знакомых. Вряд ли он стал бы слать срочные телеграммы просто так. Нет, Берти, уж лучше мне пойти. А с тобой мы давай завтра поужинаем.,

При других обстоятельствах я бы и руками и ногами «за», но сейчас пришлось отказаться. Я все обдумал, распорядился, и изменить уже ничего нельзя.

— Извини, Чаффи. Завтра я уезжаю из Лондона.

— Уезжаешь?

— Уезжаю. Управляющий дома, в котором я живу, поставил меня перед выбором: или я немедленно съезжаю с квартиры, или прекращаю играть на банджо. Я предпочел съехать. Хочу снять где-нибудь в деревне коттедж, потому-то и сказал, что у меня к тебе дело. Можешь сдать мне коттедж?

— У меня их штук десять, выбирай любой.

— Мне нужна тишина и уединение. Я буду с утра до вечера играть на банджо.

— Есть именно то, что тебе нужно. На берегу залива, ближайшие соседи на расстоянии мили, если не считать полицейского, сержанта Ваулза. А он играет на фисгармонии. Можете составить дуэт.

— Великолепно!

— А еще в этом году приехали негры-менестрели

— Чаффи, это предел мечтаний. А для разнообразия будем иногда проводить время вместе.

— Но играть на своем дурацком банджо в Чаффнел-Холле ты не будешь, не надейся.

— Ладно, дружище, не волнуйся. Я буду приходить к тебе обедать.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности.