– Тейт? – прогремел сквайр, и крошки вылетели из его рта, словно от взрыва. – Его надо было повесить. Подонок с черной душой! Очень надеюсь, что он уже превратился в коралловый полип.

– Не знаю, как мне следует поступить в отношении этой женщины, – произнес я. – Лицо мальчика тронуло мою душу.

Я не упомянул о том, как меня удивило равнодушие матери к его необузданности. Сквайр придерживается весьма строгих правил в том, что касается поведения молодежи. Размышляя над моими словами, он обронил одну-две капли красного вина на поросшую волосами тыльную сторону ладони. Минуту спустя он сказал:

– Отделайся от нее. Если надо, дай ей сколько потребуется, чтобы доехать до места. Все, что связано с Тейтом, грозит обернуться тройной бедой.

– Вот что странно, – отважился я высказать свое недоумение. – Хотя она по своему положению никак не может быть связана с таким разбойником, она родила от него сына. Во всяком случае, я не мог рассудить иначе.

– Как, ты говоришь, ее зовут? Сара как-ее-там?

– Грейс. Грейс Ричардсон, – ответил я. – Судя по ее выговору, она, возможно, шотландка. И, думаю, из хорошей семьи.

На это сквайр Трелони ответствовал, что нет ни одного шотландца, кто был бы родом из хорошей семьи.

– Разве можно им доверять? – восклицал он. – Никогда не имел никаких дел ни с одним шотландцем. И иметь не желаю. Кроме как с помощью сабли.

Резкие высказывания разгорячившегося сквайра по адресу шотландцев дали мне возможность немного подумать. Я уже сознавал, что не могу сосредоточиться ни на чем ином, кроме мыслей об этой странной, столь полной жизни женщине. Я пытался представить себе, как она сейчас выглядит, сидя в ожидании в верхней гостиной «Короля Георга». Лицо ее не очень четко всплывало у меня в памяти, и я подгонял себя, стремясь его вспомнить, а видел лишь россыпь светлых веснушек на ее нежном горле.