– Как поживает твоя матушка? – спросил сквайр.

В голову мне пришла безумная мысль, что я знаю Грейс Ричардсон очень давно. Я в то же время сознавал, что это неправда. А так как теперь я понимаю себя несколько более ясно, чем понимал тогда, я сознаю, что если я полагаю, что знаю кого-то с давних пор, хотя прежде ни разу с этим человеком не встречался, это означает, что такой человек меня особенно интересует.

– Матушка чувствует себя очень хорошо, – ответил я.

Я покинул Холл и отправился в гостиницу «Король Георг». Если только Джон Калзин не выяснил в мое отсутствие ничего противоречащего моему решению, я намеревался отвезти женщину с мальчиком к себе, в гостиницу «Адмирал Бенбоу». Теперь у нас было несколько комнат, вполне подходящих для каких угодно гостей, занимающих какое угодно положение в обществе. Здесь моя проницательная матушка могла бы – как женщина, сочувствующая другой женщине, – выведать какие-нибудь правдивые и полезные сведения о незнакомке. А после этого, спустя несколько дней, я мог бы осторожно высказать свое мнение о том, что Джозефа Тейта отнюдь не следует искать.

Из тех трех нечестивцев, что оставлены были на острове, Тейта я знал гораздо меньше других. По мнению доктора Ливси, Дик Джонсон вряд ли мог бы прожить долее двух-трех недель, так как подхватил болотную лихорадку. У Тома Моргана проявились симптомы апоплексии. Тейт был самым крепким и закоренелым пиратом из троих.

Мои беспокойные мысли были неожиданно прерваны.

– Э-гей! – раздался резкий окрик чуть ли не рядом со мной. Мой конь вздрогнул.

В раскрытых воротах, под деревом, почти не видный с дороги, стоял всадник необычайного вида. Это был крупный мужчина, почти такой же большой и сильный, как сквайр Трелони, но страшно обезображенный огромным горбом.