После встречи с горбуном мысли о Джозефе Тейте казались просто приятными. Тейт был красивым, хотя и неприятным человеком. Он никогда не стоял во главе событий, но всегда со злобной энергией спешил присоединиться к любому дурному начинанию. Да, думал я, охотно верю, что это он выстрелил в «Испаньолу», потому что, хоть я и не мог как должно различить на таком расстоянии, кто из них стрелял, другие двое казались гораздо слабее или же были слишком пьяны для столь яростного проявления злобной энергии.

Жив ли еще Тейт? Этот вопрос обещал быть особенно трудным. Из тех троих у него было больше всего шансов выжить. Не мог ли он построить плот? Попасть на какое-нибудь плывущее мимо судно и наплести там с три короба небылиц о кораблекрушении? Отыскать челнок Бена Ганна, починить или перестроить его и уйти с отливом? А может быть, он остался там и сносно устроился? Серебряными слитками покупает себе расположение любопытствующих путешественников? В таких то идущих вперед, то возвращающихся вспять размышлениях я доехал до «Короля Георга», но все же успел решить, как мне поступать.

Однако в этот погожий день все пошло совсем не так, как я ожидал. Прежде всего Джон Калзин сообщил мне, что ему не удалось выведать никаких новых подробностей об истории нашей незнакомки. Он рассказал, что и женщина, и мальчик поглощали пищу столь поспешно, будто у них долго не было ни крошки во рту. А может быть, предположил он, они ели так быстро еще и потому, что хотели как можно скорее двинуться дальше. Но после еды ни женщина, ни мальчик уже не смогли бодрствовать.

– Они тронули меня до глубины души, Джим, – сказал Джон. – Но, Джим, мальчишка просто необузданный какой-то, ты не думаешь? А она и не пробует его обуздать. И все же в мальчишке, видать, есть что-то доброе.