Молтби и его секретарь подчинились. Затем заговорил Молтби:

– Пусть будет так, сэр. Но мы подаем серьезную жалобу и посему требуем, чтобы были совершены аресты. Наш сотоварищ, мой крен, был убит в вашем округе. Конь его был украден.

– Откуда вам известно, что это убийство? – спросил доктор. – Или что это конокрадство? Я вижу, вы предпочитаете тяжкие обвинения.

– Мы полагаем, что наши обвинения точны. А те, кого мы обвиняем, скрываются в этой гостинице.

– Нет! – закричал я. – Неправда! Дело в том…

Доктор Ливси резко прервал меня:

– Молчать… Всем молчать! Я проведу это расследование, как подобает моему положению и опыту. И прежде всего – в соответствии с законом. Я начну отбирать показания незамедлительно.

Он направился к Молтби.

– Отдайте мне вашу шпагу, сэр. Истцу, так же как и ответчику, не положено носить оружие во время судебного разбирательства.

Никто и никогда еще не выказывал подобного нежелания расстаться с оружием. Доктор Ливси забрал шпаги и у остальных соратников Молтби.

– Но те люди вооружены, – запротестовал Молтби, указывая на маленький отряд сквайра Трелони.

– Вы не выдвинули против них обвинений, – ответил доктор Ливси. – Так что они не подлежат этому расследованию. А теперь, сэр, напоминаю вам, что вы не должны покидать этот участок земли, не получив на то моих указаний. – И доктор быстро прошел мимо Тома Тейлора, мимо меня, прячущегося за дверью, прямо в затемненный трактирный зал.

Том последовал за ним и принялся открывать ставни. Я заметил, что он привлек внимание доктора к повреждениям, нанесенным преследователями, и показал ему не успевший взорваться ящик под окном. Доктор Ливси прижал к носу палец; я знал, что у него это знак нарастающего раздражения. Минуты через две Том прошел мимо меня во двор.

– Сквайр Трелони! – крикнул он громовым голосом (в Томе давным-давно дремал, в ожидании подходящего момента, общественный деятель).