Я наклонил голову в знак уважения. Чтобы как-то привести себя в чувство, я на мгновение отвлекся от разговора и взглянул в сторону, а затем мягко обратился к мальчику:

– Я вижу, тебе понравился дверной молоток?

Мальчик повернулся ко мне спиной и, стоя так, оперся локтями о стол, за которым до этого я сидел. Жест его был лишен всякой уважительности, однако его мать не одернула его, но продолжала беседовать со мной. Когда я снова поднял на нее глаза, она сказала:

– Я слышала ваше имя, мистер Хокинс. Слышала об историях, какие вы рассказываете. Об острове. О сокровищах, спрятанных там.

Она обвила мальчика рукой и притянула к себе. Он неохотно повернулся. Затем снова обратил к нам спину и принялся свистать собаке Джона Калзина, появившейся перед дверью. По моему мнению, его мать вовсе не выказывала особого желания как-то его обуздать.

– Мадам, – произнес я, – могу ли спросить, где и как вы слышали мое имя?

– Люди о вас знают, – ответила она в столь неопределенной манере, что было ясно: дальнейшие расспросы бесполезны. – О вашей гостинице хорошо отзываются.

Я подождал, надеясь, что смогу услышать больше, потом спросил:

– Может статься, есть человек, которого знаем мы оба?…

Она не дала мне закончить.

– Такой человек есть. Но это не он говорил мне о вас. Зато он и есть та причина, из-за которой я решилась разыскать вас. Мне сказали, что вы должны его знать.

Эти слова были сказаны резко и решительно и сопровождались пристальным взглядом прямо мне в глаза.

– А его имя, мадам? Если я узнаю его имя, я уверен…

– Его имя – Джозеф Тейт.

Шок выбил из меня всю мою вежливость. Дама и ее сын все еще стояли передо мной, а я с размаху опустился на свой стул.

– Джозеф Тейт? – выдохнул я.

– Джозеф Тейт, – повторила она. – Я вижу, вы и вправду его знаете. Ведь он джентльмен удачи, не так ли?